Шаг первый – «Порог».

Дорогие друзья «Зеленой дверцы»!

В предыдущей ноябрьской публикации мы рассказывали вам о творческом жизненном пути Франсуазы Дольто, поведанном нам словами ее дочери — Катрин Дольто. Сегодня я хочу рассказать вам о нашем пути в «Зеленой дверце», как мы открывали для себя, а главное, для родителей, чем помогает Зеленый дом Дольто всем нам в прекрасном, и в тоже время, труднейшем деле воспитания детей, особенно, маленьких, в период, когда закладывается у ребенка основа всей его дальнейшей жизни. 

Ведь это время, от зачатия до трех лет, время, когда ребенок еще не знает кто он, не знает разделения, хотя пуповина уже перерезана. Ему знакомо лишь «я-мама» и еще предстоит непростой путь, чтобы сказать «Я».

В это время он открывает свое тело и обретает речь. Это время, когда выстраиваются отношения ребенка с миром, и, прежде всего, в семье. 

Это время, когда происходит большая работа мамы и малыша для того, чтобы осуществить необходимое разделение, сепарацию, открывающую малышу путь в самостоятельную жизнь. Сепарацию, которую так же непросто пережить маме. Вот в этой работе самыми верными помощниками маме и малышу выступают папа и Зеленый дом Ф. Дольто.

Важно отметить, что изначально название, задуманному пространству общения малышей и их родителей, Ф. Дольто дала другое: Открытый дом. Дом, открытый всем, кто пришел сюда с ребенком, дом, открытый каждому человеку таким, какой он есть, и ребенку, и взрослому, дом максимально открытый взору малыша, чтобы он мог, не теряя из виду маму, решиться на первый самостоятельный шаг в «гущу жизни». Зеленый дом, это пространство открытое высказыванию каждого, будь то вербальная речь взрослого или телесный язык младенца, или первые протослова малыша, активно вступающего в мир «говорящего бытия» (М. Бахтин).

Но о Зеленом доме, как о пространстве становления ребенка как субъекта речи, мы открыли позднее. В 1995 году наиболее понятной мыслью Ф. Дольто была для нас мысль о создании такого пространства, между семьей и детским садом, которое могло бы облегчить болезненную для многих малышей адаптацию к садику.

Нам было понятно, что особенно тяжело переживали поступление в садик дети, которые не прошли сепарацию с мамой в свойственном каждому ребенку и маме индивидуальном ритме до поступления в сад. Казалось бы, все просто: вместо резкой травмирующей сепарации необходимо создать пространство эмоциональной безопасности, где мама была бы с малышом, но и среди других детей и взрослых. И это пространство, в котором будут находиться малыши и их родители необходимо простроить так, чтобы оно было такой средой, которая соответствовала бы потребностям развития детей этого возраста, и давало возможность мамам не быть один на один с каждодневно меняющимся растущим малышом. Ведь в этом пространстве можно поговорить и со специалистами о том, что может тревожить маму.

Дольто вложила в модель Зеленого дома все свои знания и опыт матери, педиатра, психоаналитика для того, чтобы вхождение в социальный мир маленького человека, было бы максимально безопасным. Но не только для него, но и для его родителей. Она всегда подчеркивала, какое важное значение для развития, особенно малышей, имеет эмоциональное состояние их родителей.

Увлеченные идеей создания пространства Зеленого дома, нашей «Зеленой дверцы», центра ранней социализации, мы очень многого не знали. Перед нами стояло очень много практических вопросов.

Мы знали, что центр ранней социализации — это место слова. Но почему нужно записывать имя ребенка на доске, когда один маленький посетитель, впервые переступивший порог «Зеленой дверцы», стремительно врывается в игровое пространство, не видя никого и ничего вокруг, кроме обратившего на себя его внимание предмета; а другой — жмется к маме и глаза полны ужаса?

Вначале своей работы мы и сами толком не могли объяснить маме, почему так важно для ребенка и мамы это первое знакомство, этот акт принятия ребенка по имени.

Дольто всегда подчеркивала, что все, что она знает о детях, она узнала от них самих. Так и мы, открывали смыслы социализирующего пространства «Зеленой дверцы» не только, читая работы Дольто и Лакана, но и погружаясь в то, что сообщали нам сами дети, дети, которые, как отмечал уже Выготский, «всей организацией своей жизни принужденные к максимальному общению со взрослыми, не имеют свойственного людям инструмента общения – вербальной речи. Но это общение есть общение бессловесное, своеобразного рода».

Ф. Дольто опубликовала книгу «Все это язык», где она рассказывает, что до вербальнойречи человеческое существо обладает символическим языком тела, И этот язык можно понять, «услышать» и вступить с малышом в диалог, которого ребенок так же жаждет, как и материнское молоко.

Эту книгу мы прочитали только в начале 2025 года, когда она была впервые переведена на русский язык. Но общение с детьми в «Зеленой дверце», где мы уже были готовы «услышать» язык тела малышей, убедило нас в том, что так и есть: у тех, кто еще не владеет речевыми мышцами (кстати, и мышцами, обеспечивающими младенца способностью ходить и владеть сфинктерами) есть инструмент, позволяющий передавать смыслы. И этот инструмент — язык тела малыша. Этот язык способен передавать и чувства, и мысли.

Постепенно открывалось нам в «Зеленой дверце», что уже новорожденный рождается с потребностью к символизации, символизации посредством слова. Для освоения родного языка ему необходимо быть услышанным, когда он обращается к нам на своем языке тела, выстраивает свои первые протослова. Для вхождения в родной язык уже на этой дословесной стадии для ребенка важно чувствовать себя полноправным партнером диалога. Именно это состояние быть услышанным воспринимается малышом как важнейший фактор признания его человеческого бытия. Именно вводя малыша в речь, взрослый открывает ребенку мир безопасного взаимодействия с другими людьми и значение имени для человека.

Ф. Дольто писала: «Из всех фонем, из всех слов, слышимых ребенком, есть одно, имеющее первостепенную важность. Оно обеспечивает целостность субъекта. Это его имя, его фамилия. С самого рождения имя связано с телом и присутствием другого. Имя — это фонема или фонемы, сопровождающие всю жизнь человека сначала в его отношениях с родителями, затем с другими людьми. Ребенок в возрасте до трех лет говорит своим телом и теми словами, которые есть в его распоряжении.

Имя для ребенка означает, кто он есть. Это слово, дает ребенку потрясающую возможность «быть», и откликаться, когда его называют. Это слово, обрисовывающее для каждого его собственное пространство, для каждого в отдельности и для всех вместе; слово, отсылающее к сообществу.

Именно поэтому самое первое, с чем встречаются ребенок и мама, приходящие в «Зеленую дверцу», это разговор об имени.

«Здравствуй, как тебя зовут, как твое имя?», — спрашивает принимающий, пришедшего вновь ребенка. Очень часто дети, не только годовалые, но и двухлетки, не называют своего имени. Чаще, действительно, одни вбегают в привлекательное пространство с игрушками, а другие прячутся за маму, а мама смущенно говорит: «Миша у нас стеснительный. Мы сюда и пришли, чтобы он к детям привыкал».

Не сразу мы поняли, о чем нам говорят на своем дословесном языке наши посетители. Почему мамы так часто говорят о том, что молчащий, приклеенный к маме ребенок стеснительный? Что его стесняет, сдерживает его в своих желаниях? Да их, желаний, как будто и нет у него.

Ответы на эти вопросы мы получили от одного из наших маленьких посетителей. Случилось это так. Ходил в «Зеленую дверцу» мальчик двух с половиной лет. Крепкий, хорошо развитый физически, подвижный, но плохо говорящий, не смотря на свой возраст.Не смотря на явное удовольствие от посещения «Зеленой дверцы» и игр, в которые он играл, когда речь заходила об имени, он становился тоже «стеснительным» и упорно не называл себя. Мне однажды показалось, что он сам огорчен, что не говорится у него его имя. И тогда я сказала ему, называя его по имени. А знаешь, почему мы всегда спрашиваем имена тех, кто к нам приходит? И сама ответила: «Потому что имя – это ты. Люди, когда знакомятся, называют имена, которыми люди отличают одних от других. Когда я называю твое имя, я говорю о тебе, потому что мне важно, что есть именно ты, который имеет свое имя, и я называю это имя, когда хочу обратиться к тебе, говорить с тобой. Есть имя и у твоей мамы, и твоего папы. Все люди имеют свои имена. Мальчик слушал меня внимательно. Потом он не пошел, как обычно к игрушкам, а сел напротив доски, на которой было написано его имя, и к нашему с мамой удивлению стал осматривать и ощупывать свое тело. Внимательно и последовательно: ноги, руки, грудь, живот, потом подошел к маме и сказал четко и громко, показывая ей машинку – мама, что это? Мама отвечала – машинка, потом показывал ей другие машинки и спрашивал, а мама говорила ему названия разных машинок: скорая помощь, полицейская машина, самосвал… Это было поразительно наблюдать, как двухлетний малыш на наших глазах открыл для себя смысл именования. И даже связь тела и языка, мира биологического и символического. А нам он открыл, как ребенок постигает себя и мир. И что пока мы, взрослые, не поможем ребенку понять смыслы непонятных ему слов, он не может войти в вербальный язык. Поняв смыл имени, этот мальчик поразил нас и тем, что открыв для себя смысл имени в его собственной речи слова прорвались, как из рога изобилия. Конечно, и мама, и папа помогали ему, увидев, как ребенок стремится открывать мир символического. Ну, а имя свое и своей мамы и папы, он называл особенно четко.

Дольто писала, что взрослые много говорят о детях, но мало говорят с детьми. А дети, даже новорожденные, хотят быть услышанными. Не послушными, а услышанными, чтобы иметь пространство для развития своей вербальный речи. Что сдерживало речь героя нашего рассказа? Я думаю что, мы, взрослые, говорим детям то, что они не готовы услышать. А они воспринимают то, что помогает им понять смыслы того, что они переживают, что актуально для них в эту минуту. Когда мы отвечаем им на их дословесный вопрос, тогда они внимательны и впитывают то, что мы им говорим как губка. Прежде, чем говорить с ребенком, даже с младенцем надо слушать его и он обязательно ответит. Стеснительный ребенок – ребенок, не чувствующий безопасности даже с мамой. Базовая безопасность приходит к ребенку уже во внутриутробном периоде, когда на его шевеление он слышит ответную речь матери и отца. Он чувствует себяпринятым, если его слышат и вступают в диалог сначала на двух языках, невербальном и вербальном, а затем на одном родном языке. Зеленый дом и наша «Зеленая дверца»-место слова, потому что в этом пространстве рождается первый диалог человека с человеком, рождается человеческая коммуникация — опора базовой безопасности малыша.

Малыши чувствуют себя в безопасности, когда они чувствую себя принятыми.

Переступая порог «Зеленой дверцы» малыш и мама вступают в пространство коммуникации, где ребенок, еще слитый с матерью, находит свое я, вступая в речь, обретая базовую безопасность в общении с окружающим миром.

Ему еще предстоит много открытий!

Продолжение следует…